Читаем без скачивания Celistic. Эхо мира - Дэннис Лэнгли

«Пятнадцать процентов боевой силы противника нейтрализованы. Потери среди заложников отсутствуют», – уже через несколько минут докладывали в зал Совета.

«Сорок пять по второму сектору планеты, семьдесят по пятому, десять по Каполе», – тут же уточняли графики.

Числа росли с неимоверной скоростью. Сложно было вообразить, какой накал событий скрывался за ними. А потом графики вдруг пошли вниз, по некоторым районам начали показывать числа больше сотни процентов и меньше нуля. И это был не взлом – противоречивая информация поступала самим командующим.

Прошедшие через войну с Уаджи спецподразделения были готовы ко всему, кроме одного – предательству.

И было не понять, на каком уровне это предательство происходит. Проблемы ли у самих подразделений, или их командующих? Или в планах? Или в оборудовании?

Какое звено цепочки сломалось и что вообще происходит?

Поначалу в зале Совета просто стояла гробовая тишина, и скакали, как сумасшедшие, графики. А на компьютере Теренса творился настоящий хаос – звенья пытались найти поломку, как-то структурировать информацию, понять хоть что-то!

И тогда в Совете началась паника (во многом спровоцированная теми же предателями).

«Перестаньте играть с ними, Теренс!!!» – почти что орали одни. – «У них моя семья!»

«Черт возьми, да пускай убираются на все четыре стороны!»

Председателю оставалось только отступать, бормоча, что это временные проблемы и сейчас все восстановится.

Но ничего не восстанавливалось. Флот на орбите планеты дрогнул. Центральные крейсеры Ламара и Сайфа продолжали держать оборону, но остальные сначала просто отходили, а потом, когда поняли, что пираты методично вырезают заложников, заявили, что сами атакуют, если Совет не снимет блокаду.

Главное преимущество Совета – его объединенная мощь – было и главной его слабостью.

А Теренс все тянул, еще надеясь, что найдется та зацепка, которая развяжет этого клубок лжи. Найдется та сеть компьютеров, которая каким-то образом была взломана (хотя и не должна была), найдется тот генерал, который продался, найдется тот отряд, который получил неверные сведения. Он ведь готовился к такому, готовил запасные варианты, резервные сети, дополнительных страхующих командующих. Но все тщетно – пираты давно были внутри самой системы, невидимые, как жадность, кроющаяся в душе каждого человека.

В «Оперон» ударила первая ракета «союзников».

«Держать щиты и не отвечать на атаку, – скомандовал генерал. – Не поддаваться на провокации!»

Отступали под ударами своих же войск крейсеры сайфов.

И тогда Теренс сдался. «Хорошо! – сказал он Страннику. – Мы принимаем условия! Хватит!»

«При отступлении пиратов – не атаковать!» – разнеслись по кораблям приказы командующих.

А по «Оперону» все били и били новые снаряды.

«Я боюсь, что уже слишком поздно, – ответил парень. – Я попытаюсь им объяснить, но не уверен, что поверят».

Первыми не выдержали сайфы. Их корабли разом ответили и перегруппировались, готовые продолжать нападение. «Щит на грани уничтожения!» – доложили генералу.

«Ждать. Не отвечать на провокации», – отреагировал он.

В какой-то момент уже казалось, что «Оперону» конец. И тогда все вдруг стихло.

С Промоса вылетали пиратские корабли. Они появлялись во всех частях планеты и собирались в цепочку, как капли стекаются с оставленного на просушку зонта. В основном это были тихоходные баржи и маленькие истребители поддержки. Атаки объединенного флота Целистики они, конечно, не выдержали бы. Цепочка шла медленно, и было что-то завораживающее в этом степенном размеренном побеге. И в какой-то момент нервы Теренса не выдержали, он понял, что теперь эта раковая опухоль окончательно рассеется по всей Целистике. Теперь заложниками свой глупости будет уже не одна планета, а все человечество, а полем боя – все населенные планеты, весь космос.

«К черту!!! – закричал он. – Атаковать отступающий флот пиратов! Повторяю, всем судам открыть огонь по отступающему флоту пиратов!»

Но корабли Совета не атаковали. Ни одного выстрела не было произведено в сторону врага. Отступление продолжалось.

Теренс набрасывался на командующих, получал подтверждения, что приказы доходят и все в порядке. Под конец, от безысходности, даже принялся отчитывать кого-то и затих, выдохшись, только тогда, когда последний пиратский корабль исчез в глубинах космоса.

Их никто не преследовал. За ними никто не гнался.

Пираты ушли в устрашающей тишине и смертельном спокойствии, просочившись между шестеренками заржавевшей системы.

Прошло больше десятка лет, когда девушке пришло электронное письмо.

Привет, Джесс.

Кто бы мог подумать, что найти тебя окажется так просто. Рад, что ты вернулась в полицию Каполе. Государственная служба на благо своего города – безусловно, лучшее занятие для тебя. Уверен, что очень скоро с такими людьми, как ты, Промос восстановит свою красоту.

К этому письму прилагается просьба дать тебе внеочередной отпуск. Она написана одним моим старым другом, и твое руководство не сможет ему отказать.

Так же в письме билет на Мондир. Пожалуйста, приезжай в гости. Я хочу показать тебе то, над чем работал последние годы. Кроме того, очень рад буду тебя видеть!

Тебе здесь понравится, обещаю!

Странник

Уже через несколько дней Джесс была на Мондире. Небольшой изящный флаер высадил ее на краю тропического острова. Над головой поднималось защитное поле, а вдалеке над пальмами блестели полупрозрачными сводами легкие купола строений.

Джесс направилась к ним, и тут же была встречена местным гидом.

– Добрый день, – сказал он. – Вы турист?

– Не совсем… – Джесс замялась. – Я, скорее, в гости… по приглашению.

– К человеку, имя которого не знаете? – улыбнулся гид.

– Да.

– К сожалению, он очень много путешествует. Встретить его здесь удается не многим. …А хотя, вон же он, – гид указал на человеческую фигуру на горизонте. – Что ж, похоже, я вам не потребуюсь.

– Нет, постойте, – Джесс задержала гида и указала на ближайшее строение. Внутри, за стенами из тонкого пластика, сидя за компьютерами, работало множество людей. – Что они все делают?

Гид улыбнулся еще шире: «Собирают информацию».

– О чем?

– О Целистике. О Земле. О нашей истории. О людях. Обо всем! К нам стекаются отчеты от множества путешественников со всего мира.

– То есть у вас здесь нечто вроде информационной станции?

– Это и есть Информационная Станция. И она только самая первая. Сейчас мы уже строим целую сеть на множестве планет.

Она хотела спросить еще что-то, но рядом кто-то сказал: «Добро пожаловать, Джесс!»

Судьба Инфостанции

В начале всяческой философии лежит удивление,

Ее развитием является исследование,

Ее концом – незнание.

Дилемма историка

Человеческая мысль работает только в рамках понятной системы терминов и определений. Когда таковая система не задана – человек либо пытается задать ее, либо ожидает, пока ее задаст кто-то другой. Соответственно с результатами, определяется его роль в системе – активная либо пассивная. Находящийся на активной роли человек задает систему и контролирует ее. Находящийся в пассивной – ищет свое место в рамках системы.

Всем известна дилемма историка: стоит оглянуться на любые прошедшие события и, кажется, что они совершенно очевидны и легко предсказуемы. Однако взгляд, уходящий в будущее, неизменно упирается в неизвестность. Насколько бы очевидной не казалось система, которой подчиняются текущие события, – предсказать ее дальнейшее поведение, тем не менее, чаще всего не представляется возможным ровно до тех пор, пока грядущие события не становятся прошедшими.

Эта дилемма решается только при взгляде с точки зрения, недоступной историку, – активной. Недоступная историку истина состоит в том, что любые попытки предсказать будущее являются лишь мысленным дочерчиванием незаконченной линии, графически отображающей текущий ход событий. Следовательно, результаты этих «предсказаний» однотипны и сами по себе предсказуемы.

А все, что однотипно и предсказуемо, должно быть использовано и незамедлительно используется теми, кто контролирует систему.

Отсюда следует элементарный вывод, еще на животном уровне понятный любому человеку, – нет смысла предсказывать будущее, нужно его строить своими руками.

Мало кто понимал эту логику настолько ясно, как Росшепер. Он строил будущее уже многие годы и, торжественно поднявшись наверх, зорко следил за тем, чтобы наглецы, желающие хоть чуть-чуть дотянуться его высот, могли увидеть только грязные подошвы росшеперских ботинок. И, в идеале, это должно было становиться последним, что они видели.